Пустырь

В далёкие времена Мила Афанасьевна была студенткой авиационного института. Её комната в общежитии выходила окнами на пустырь, поросший кустарником. Там часто можно было увидеть странных людей – проще говоря, бомжей. Девушки-студентки, стараясь не приближаться к этому месту, наблюдали за жизнью бездомных из окон общежития.

Однажды в мае соседка Милы, которая курила в форточку, с усмешкой сказала: «О, ещё одна появилась – Дамочка!».

Мила посмотрела в окно и почувствовала себя неуютно. Она увидела пожилую женщину с клюкой, в странной шляпе с полями. Мила заметила, что даже маргиналы могут проявлять обычные человеческие чувства. Они не обижали пожилую женщину, а один из них даже протянул ей что-то из своего пакета.

Старушка сделала реверанс, а подруги Милы начали смеяться: «Вот это Дамочка даёт! Наверное, окончила институт благородных бомжей!».

Спустя несколько дней после получения небольшой зарплаты за временную работу, Мила, сама не понимая почему, зашла в столовую. В этом заведении всегда обедали студенты – обеды здесь были недорогими и на удивление вкусными. Заказав порцию пельменей, Мила переложила её в контейнер и отправилась на пустырь. Она знала, что в это время обитатели пустыря были заняты своими делами, и, скорее всего, Дамочка будет там совершенно одна. Из уважения к её возрасту и больным ногам, другие бездомные всегда кормили её и не требовали от неё никакой платы.

Старушка сидела, прислонившись спиной к каким-то ящикам. Уже на расстоянии двух шагов Мила почувствовала запах давно немытого тела. Вид грязной одежды и спутанных волос вызвал у неё не отвращение, а смесь ужаса и жалости. Она протянула старушке пельмени и сказала: «Угощайтесь, бабушка!». И только тогда она поняла, что нужно было позаботиться хотя бы о ложке. Но бездомную это нисколько не смутило – старушка деловито открыла контейнер и начала доставать пельмени своими корявыми и грязными пальцами.

Дождавшись, пока старушка доест всё до последнего пельмени, девушка задала ей давно мучавшие её вопросы.

– Как вы здесь оказались? Не заблудились ли? Может быть, вас кто-то ищет?

 – Меня никто не ищет. Я же не драгоценность. Когда в деревне жила, горя не знала. Но земля там дорогая – лес, река. Вот избу и продали. Поманили и попросили нагнуться пониже.

– Для чего, что вы имеете ввиду? – не поняла Мила.

– Так побольнее ударить, – старушка задребезжала от смеха.

– Кто же вас так?

– Так дети, сын и дочь. Устали они меня друг другу передавать и говорят: «Возвращайся ты, мать, в деревню, может из родственников кто тебя приютит. А мне стыдно к родственникам при живых-то детях! Вот я и прибилась к бродягам – спасибо, приютили меня, не обижают.  

– Сколько вам лет? – спросила дрожащим голосом Мила.

– Так восьмой десяток пошёл, – ответила старушка. – Вот сижу здесь и стискиваю зубы, чтобы детей не проклясть. Жалко их. Ведь проклятие матери ничем не снять.

После этого разговора Мила ходила как в воду опущенная. Наконец решилась обратиться в полицию и рассказать о «Дамочке». После этого бездомных с пустыря убрали, поместив их всех в специальный приют. Мила надеялась, что так у Дамочки появится хоть какой-то достойный уголок, где можно и поесть нормально, и в порядок себя привести. Молодая и милосердная Мила ещё не знала, что через отвергнутую пожилую женщину она увидела свою далёкую и печальную судьбу.

Несмотря на хороший характер и далеко не противную внешность, Мила вышла замуж поздно, в 34 года. Муж попался на 10 лет старше, к жене относился ровно, но с уважением. Работал, конечно, не начальником, но копейка за душой имелась. Через год у супругов родилась дочка Лерочка.

Росла девочка – загляденье. Была смышлёной и пятёрки со школы таскала. Родители души не чаяли в единственной дочке. Правда, с наступлением подросткового возраста всё изменилось. Лера стала выражать недовольство родителями: ей не нравилось, как они её одевают и что дают недостаточно денег на карманные расходы, слишком контролируют. С деньгами и правда было трудно, но самое необходимое в семье имелось.

После школы была возможность поступить в институт в родном городе, но Лера сразу сказала, что учиться под боком у родителей не будет и подалась в Москву, создав родителям дополнительные ощутимые расходы.

Отец вздыхал: «Не дочь вырастили – акулу!». Мила дочь защищала: «Ну что ты! Она же молодая, воли хочется!». И каждый месяц скидывала на карту кровиночке неплохую сумму, ужимая себя практически во всём. Лера же родителей не жаловала, в гости к себе не звала.

Замуж Лера вышла удачно – попался москвич. Чтобы дочь не чувствовала себя ущемлённой с их стороны, Мила уговорила мужа купить молодым машину в кредит. К слову, Лера приняла это как должное, не слишком беспокоясь о том, что бюджет на жизнь у родителей стал ещё меньше – плату за автомобиль требовалось вносить ежемесячно. Лера же приезжала к родителям лишь на несколько дней, в сентябре – да и то только, чтобы забить багажник разносолами, которые благодаря трудолюбию Милы были в погребе постоянно. Внучка Лилечка воспринимала их как хороших знакомых, не более. Обидно, конечно, но так повелось, что свёкры-москвичи были роднее.

Прошли годы, муж Милы отправился на тот свет, а дочка Лера, не проронив ни слезы, равнодушно сказала: «Ну, маман, 76 лет – возраст приличный, отмерянное мужикам время он прожил». Мила же, несмотря на то, что муж на ласку был скуп, остро ощутила его отсутствие. Ведь она осталась совсем одна.

Ну а Лера переживала за мать по-своему, говоря каждый день мужу-москвичу: «Вот объясни мне, зачем ей трёшка одной? Тяжело же убирать такие хоромы. А вот Лилечка совсем без квартиры, не сегодня-завтра станет невестой, но кто её без приданного в столице замуж возьмёт?».

– Ну тебя-то я взял без квартиры и для Лильки жених найдётся. Тёща живёт самостоятельно, деньги, заботу не просит, что ещё нужно? – ухмылялся муж Леры и отгораживался от жены газетой, тем самым давая понять, что разговор о «раскулачивании» тёщи окончен.

А в голове у Леры бурлили мысли. Она пыталась разложить всё по полочкам, но при этом старалась не думать о том, что её мать уже немолода и что одной её трехкомнатная квартира не нужна. Она понимала, что когда-нибудь квартира достанется ей по наследству. Но ей хотелось получить хоть часть этого наследства прямо сейчас.

А тут «маман» ещё проблем подкинула, устав горевать от невосполнимой утраты и сойдясь с одним немолодым человеком.  Сердечный друг по имени Анатолий оказался давним знакомым, признавшись как-то Миле, что любил её все студенческие годы, но будучи нерешительным и стеснительным человеком, не решался завязать с ней какие-то отношения.

Мила будто помолодела – сбросила с головы платок, который стала носить после смерти мужа; начала печь пирожки и готовить полноценные обеды – теперь было для кого.

К слову, и Анатолий, который уже давно привык к своему вдовству, проявлял к Миле романтический интерес, которого она не знала при жизни мужа. Каждый раз, возвращаясь из магазина, он приносил не только продукты, но и цветы. С весёлым видом он рассказывал, как ему удалось сорвать букет с клумбы во дворе, несмотря на угрозу получить метлой от дворника. Также Анатолий купил красивый поднос и ввёл новую традицию – каждый вечер пить чай с новым вареньем, которое он каким-то чудом откуда-то доставал.

 В общем, пожилые люди развлекались как могли, скрашивая друг другу одиночество и заботясь о здоровье друг друга. И им захотелось жить долго и счастливо – вместе, под одной крышей. Под крышей Милы, разумеется. «Жених» своего угла не имел и жил у сына.

 Другими словами, когда-то давно эти двое стали взрослыми и больше ни перед кем не были обязаны. Они сошлись, но не собирались жениться, как утверждала Мила своей ошеломлённой дочери. Лера знала, что мать –уступчивая женщина, которая воспринимает её как подарок (ведь она родилась так поздно!). Сначала Лера чуть не совершила ошибку, когда потребовала от матери прогнать бывшего однокурсника Анатолия. Но она была умной и хитрой, поэтому решила действовать осторожно.

С тех пор она начала приезжать к матери чуть ли не ежедневно, рассказывая о себе и постоянно говоря о том, как по бабушке скучает внучка Лилечка, которая, к слову, превратившись уже во взрослую деваху на выданье, о бабушке Миле и не вспоминала. Лера говорила певучим голосом, что как же хорошо было бы жить вместе. Даже Анатолия, зная, как мать к нему относится, не забывала – мол, хорошо бы и его в семью привезти. А позже предложила идею купить большой коттедж на 150 квадратных метров на всех, чтобы все три поколения там жили. Пела о том, что мужчины будет на рыбалку ходить, а они (Мила, Лера и внучка Лилечка) по хозяйству управляться.

– И так долго отдельно жили. Не виделись толком, пора эту ошибку исправлять. Я так соскучилась по тебе, мамочка! Мне так не хватало тебя все эти годы.

Естественно, сердце Милы, души не чаявшей в дочери, растаяло. Поделилась этой новостью с Анатолием, который будучи довольно умным стариком, попытался её остановить, не забыв привезти в пример свой опыт, когда он также, пойдя на поводу сына, продал свою квартиру и вложился в общее жильё, где теперь хозяин не он, а сын с невесткой. 

– Не стоит сравнивать, Анатолий! Вы жили в двухкомнатной квартире, где места едва хватало, а теперь у нас 150 квадратных метров будет! Моя дочь все эти годы была далеко от меня, как в физическом, так и в эмоциональном плане, я почти не видела свою внучку. Я не откажусь от возможности быть ближе к ней. Да и для твоего сердца полезно за городом жить!

Квартира Милы продалась быстро. Деньги тут же загробастались ушлой Лерочкой, а Милу временно поселили рядом. Естественно, места для Анатолия не нашлось, а все разговоры про большой коттедж превратились в пыль. Деньги тратились быстро – оплатили учёбу внучке, купили автомобиль и небольшую квартирку, которую записали на внучку Лилю. Ну а пока она учиться, решено было эту квартиру сдавать. Ну а чуть позже, устав от матери, Лера решила поселить её в ней. Больше всего ей нравился, конечно же, вариант, чтобы отправить мать в дом престарелых. Она даже обратилась за консультацией к заведующей, но та оказалась умной тёткой и начала задавать неудобные вопросы: «Где раньше жила ваша мать? Почему она осталась без жилья?». Пришлось об этом забыть.

Так и оказалась Мила на своём «пустыре», где хоть и жила в квартире, но чувствовала себя бездомной. Дочь навещала её нечасто, приносила с собой только раздражение, не интересуясь, хватает ли матери пенсии. Она даже не подумала предложить ей часть денег, вырученных от продажи квартиры. Зять также не проявлял интереса к чужой матери, да и внучка Лилечка не признавала бабушку. Вокруг жили незнакомые люди, а чужой город пугал необходимостью запоминать, где что находится, как добраться до поликлиники и где найти магазин подешевле. А главное, Мила оказалась вдали от тех, кого любила больше всего – мужа и сердечного друга Анатолия.

          Дочь лишила мать мобильного телефона, заявив, что для срочных звонков есть стационарный и не отвозила её на кладбище, чтобы «повидаться» с мужем. Также однажды она заявила: «И забудь, наконец, про этого старого прохвоста Анатолия!  Внук его хитрый план придумал, чтобы дед прописался и завладел твоей квартирой. А ты и уши развесила, что он тебя любит! Пора о душе думать, а не о гульках!».

          Дочь продолжала говорить, не замечая, как мать бледнеет и её лицо искажается. Милу увезли с микроинсультом. После этого она стала старухой с провалами в памяти, путала имена, считала покойного мужа живым и не понимала их раздельного проживания. Так и осталась на своём «пустыре» навеки.

Фото сгенерировано нейросетью Шедеврум