Волшебное одеяло

То, что начиналось с маленьких кусочков ткани, постепенно превращалось в красивое одеяло. Когда в ход пошёл утеплитель, мама доставала маленькие ароматные мешочки и бережно подшивала их внутрь изделия, сопровождая свои действия шёпотом и лёгкими прикосновениями.

Как-то, взглянув на сына, она сказала: «Это не простое одеяло, Костик, оно заговорённое. Кто под ним укроется, тому будут сниться только счастливые сны. Не сказочные сны, а настоящие. И болезнь, если придёт, это одеяло отпугнет!»

Мать была главным авторитетом для десятилетнего Константина. Он ей верил и с любопытством спрашивал: «Что за слова, мама, ты говоришь, и почему у одеяла такой лесной запах?».  «Это молитвы, а аромат – травы: лаванда, душица, мята, лепестки роз и шиповника. Я их много насушила и спрятала в мешочки. Специально для нашего волшебного одеяла».

Родители Константина, Сергей и Елена, были педагогами и по-разному смотрели на жизнь. Сергей, работая со студентами, считал себя носителем знаний, своего рода Данко, хотя без жертв. Он называл себя преподавателем от Бога. Елена же, обучая детей в школе читать и считать, пафоса не любила, но на её открытые уроки приезжали педагоги со всего района.

Сергей был щеголеват: три костюма, десяток модных рубашек и масса галстуков. Всегда пользовался дорогими духами, перефразируя классика: «В преподавателе всё должно быть прекрасно...». Жену же, с её строгими нарядами и аккуратными брошками, он снисходительно и с долей шутки называл «мой синий чулочек».

Отец не брезговал подарками, в том числе денежными, и потому всегда был при деньгах. Мать же испытывала неловкость даже от слишком пышных букетов от родителей учеников к праздникам. Характеры супругов сильно различались. Отец был общительным сангвиником, а Елена – тихой, скрытной натурой. Она фанатично любила мужа и сына, все свободное время посвящала семье. В доме было уютно, чисто, обеды радовали разнообразием.

        Она приучила сына к чтению, настольным играм и с азартом играла сама. Тянула мужа в дискуссии о книгах и фильмах, но он всё чаще избегал «утомительных философских разговоров». Но что-то всё-таки связывало этих двух таких разных людей и позволило прожить вместе более десяти лет.

        Елена имела несколько нестандартную внешность: высокий лоб, тёмные волосы в пышной прическе, прямые брови и строгий взгляд голубых глаз, которые никогда не баловали кокетством. Она потрясающе читала стихи и пела романсы тихим проникновенным голосом, подыгрывая себе на гитаре.

Было удивительно, как такую необычную девушку занесло в шумную компанию Сергея. От Елены замирали многие, но сложный характер отпугивал – с ней не поиграешь, не пошалишь, только брак. Сергей же, влюбившись, не побоялся сделать ей предложение. Он ещё учился, став мужем Елены, а она уже преподавала после педагогического училища. Высшее образование так и осталось в мечтах: полюбила школу, младших школьников. Спустя годы Сергей упрекал её за отказ расти, а она шутливо отвечала: «Кто же тогда научит твоих студентов читать и писать?».

Со временем то, что привлекало Сергея в Елене, померкло. Стихами и песнями жены он пресытился, а её «слишком правильные» взгляды стали скучными. Рождение сына добавило обыденности. Сергей говорил: «С ним мне неинтересно. Вот подрастёт – может, и посмотрю на него как на приятеля». Правда, к тому времени у отца уже была тайная жизнь.

Избранницей стала молодая аспирантка из обеспеченной семьи. В её квартиру Сергей переехал, когда сыну едва исполнилось тринадцать. Константин запомнил тот вечер – окончательный распад семьи.

Отец собирал вещи, мать стояла у окна, отвернувшись. Мальчику было обидно, что она ничего не делает, чтобы удержать отца. Уже темнело, когда он, рассердившись на родителей, накинув куртку и убежал прочь из дома. Долго бродил по зимнему городу, замерз, как бездомный пес и несчастным вернулся домой.

Мать суетилась: чай, малина, молоко с мёдом. Они молчали о случившемся. Ночью у него поднялась высокая температура, утром пришла врач. Диагноз был серьёзным: подозрение на пневмонию. Назначили лекарства и готовились к госпитализации.

После ухода врача мать быстро дошила одеяло и плотно укутала им сына. Константин, пылающий жаром, сначала отталкивал его, но потом сдался: «Если умирать – так под твоим дурацким одеялом». Странным образом он быстро заснул, без метаний, температура спала.

В середине ночи Константин проснулся на мгновение и почувствовал успокаивающий аромат. Дышать стало легко и свободно. Он свернулся калачиком и снова заснул, а утром порадовал мать и удивил врача.

До шестнадцати Константин жил с мыслью, что мама у него замечательная. Он почти не рвался к друзьям. Школа, спорт и домой – к маме. Им было хорошо даже, когда они просто молчали, занимаясь своими делами. Он делал уроки, она проверяла тетради и писала планы. Потом вместе играли в лото, шахматы, домино, болтали обо всём, только не об отце.

       В этот период в класс пришла новенькая – Ирина Соколовская. Её русые волосы были заплетены в косы близко к лицу, а чёлка закрывала брови. Обычно девочки делали модные стрижки и «не современность» Ирины привлекла Константина. Они подружились. Мать сказала: «Держись за неё, она настоящая».

Сергей не появлялся, но алименты платил исправно. В середине выпускного класса Константин встретил отца. Тот вышел из белой иномарки – такой же подтянутый, в джинсах и стильной куртке. Лицо уверенного хозяина жизни. Увидев сына, сказал: «Ого, парень, вырос! Давай знакомиться заново».

Это «знакомство» изменило мировоззрение Константина. Он побывал у отца дома, познакомился с его женой. Квартира была «конфеткой»: шикарная мебель, новейшая бытовая техника, полный холодильник еды. Возвращаясь домой, он думал: «Живут же люди! А мама могла бы попросить родителей учеников помочь. А она бережёт случайно купленный майонез или банку горошка к празднику».

Жена отца была красива, шикарно одевалась, много шутила и обладала весёлым нравом. Константин думал: «Мама сама виновата, что отец ушёл. Ему нужна была вот такая интересная женщина, а не скучная учительница». Он в своих молодых размышлениях отдалился от маминых авторитетов и даже Ирина казалась занудой. Решил, что будущая жена должна быть такой, как у отца.

Прошло какое-то время. Отец не советовал ему поступать в свой институт – Константин обиделся и уехал в областной центр учиться на инженера-электрика. Жил в общежитии, редко навещал мать.

Она приехала однажды, чтобы передать «волшебное» одеяло. Он поворчал, но принял: в общежитии было холодно, а одеяло дарило комфорт.

На последнем курсе он встретил девушку – Жанну, фотографа. Каждый зарабатывал как мог: она снимала свадьбы, юбилеи, детские утренники, фотосессии. Яркая, гламурная, длинноногая.

Проведя выходные в родном городе с Ириной, он убедился: любовь к ней не угасла, но с Жанной веселее, поэтому переехал к Жанне, планируя жениться. Правда, она не торопилась. Хотелось, чтобы их сумасшедшее счастье не кончалось никогда. Они много смеялись, занимались любовью без комплексов, летали на море. В холодильнике всегда были пиво и вино. В их квартире постоянно были гости. Оба много работали.

Но постоянный шум и веселье утомляли. Вадим устал от марафонского ритма. Появилась депрессия. Он стал избегать гостей, уединялся в маленькой комнате с одеялом, читал. Спал только под ним, что злило Жанну. Она ревновала к одеялу и прошлой жизни с мамой – с её стихами, романсами и настольными играми. В доме были крутые игры и приставка, но Костя хотел просто покоя, домашнего уюта. Только Жанне это было чуждо, она не готовила, предпочитая пиццу и готовые салаты. Она была не глупой, не испорченной, просто из другой среды – более прогрессивной что ли. Костя понял, что он – не из её мира.

От матери он жил в ста километрах, виделись редко. Звонил раз в неделю. Скучал, любил, но внутренний голос мешал быть искренним. Как-то услышал слабый голос матери: она была больна.

Оказалось, Ирина Соколовская, врач скорой, ухаживала за ней. Она, после расставания с Костей, вышла замуж за военного, но тот погиб в аварии. В браке родились два сына, двойняшки. Наличие детей у бывшей пассии напрягало Костю. Прощаясь с мамой, он пообещал скоро приехать. Она спросила: «Живо ли наше одеяло?» Он ответил: «Живо, и пахнет так же. Только Жанна не чувствует этот аромат». Мать вздохнула и промолчала.

Как-то Жанна вернулась из магазина с двумя новыми одеялами. Отдала одно Косте и строго сказала: «Своё старое можешь выбросить – бомжам пригодится». В этот момент что-то оборвалось в сердце мужчины, он понял, что больше ни минуты не хочет оставаться с этой женщиной. Взяв с собой старое одеяло и часть вещей, он в этот же день поехал к матери, оставив записку Жанне: «Прости».

Была глубокая ночь, когда он тихо вошёл в квартиру. В гостиной спали в обнимку два мальчика, а рядом толстый кот. Мать лежала в другой комнате, окружённая подушками, с таблетками и тонометром на столе. Открыв глаза, шепнула: «Тише, не разбуди внуков. Всё хорошо. Я на контроле у Иры. Сейчас она на дежурстве».

История с внуками не понравилась Вадиму. Ирина воспользовалась положением матери. Хоть и делала уколы, зачем тащить детей в чужой дом? А если у родных тесно, пусть снимает угол.

«Не болтай о том, чего не знаешь, – сказала мать. – Я попросила Иру сделать тест на отцовство – доказательство твоей неосознанной подлости». Константин посмотрел документы, оба мальчика были ему родными.

 Он погладил её по руке и пошёл в коридор. Вернулся с одеялом – оно словно тянулось к женщине, которая много лет назад сотворила его.

«Спи, мамочка, я приехал», – тихо сказал он. Мать улыбнулась, закрыла глаза и укрылась одеялом.

 Утром с дежурства пришла Ирина. Зайдя в комнату, увидела спящих мальчиков и Вадима в обнимку с котом.  Растерявшись, она начала собирать вещи мальчишек. Но тут проснулся Вадим: «Ну, здравствуй, жена! Не возражаешь, если я пожарю яичницу для нашей банды?».